Я привыкла вставать в четыре утра. Пока город еще спит и во дворе тихо, я уже на ногах: быстро собираюсь, беру поводок и выхожу с собакой Бимом на прохладную утреннюю улицу. Возвращаюсь, когда на кухне еще полутемно, успеваю выпить горячий кофе и разбудить сына. Диму надо одеть, отвезти в садик — и к шести утра я уже на работе.

Я — повар в холодном цеху в школе, готовлю на сотни детей. С утра и до вечера в движении: нарезка, заготовки, тяжелые кастрюли и лотки, все время на ногах, почти без передышки. К концу смены ноги гудят, но я уже думаю о доме. Вечером спешу обратно: приготовить ужин, снова выйти с Бимом, всех домашних уложить спать. И так каждый день, без остановки.

Люблю готовить — раньше часто пекла пироги, печенье, десерты на дни рождения близких. Дома постоянно кто-то есть: за столом разговоры, пахнет выпечкой, кто-то из гостей наливает чай, рядом крутится собака, Дима любопытно заглядывает на кухню, спрашивает, когда будет готов торт, который он обожает. У нас дома всегда так шумно и так много любви.

Поэтому жаловаться не люблю. Наоборот — мне самой нравится поддерживать других: позвонить, если чувствую, что человеку плохо, отвлечь разговором, пошутить. Я не могу спокойно пройти мимо, если кому-то тяжело — внутри сразу становится неспокойно. Друзья говорят, что со мной легко: мы собираемся на даче, жарим шашлыки, сидим до вечера и разговариваем обо всем подряд.

В этом году Дима пойдет в первый класс. Смотрю на него — и не верится, что он уже такой взрослый. Беременность проходила тяжело, а во время родов он не сразу закричал. Врачи что-то делали, вокруг была суета, а я на секунду просто замерла от страха. Но он смог, я услышала первый крик сына. В тот момент я точно поняла, как ценна жизнь. 

Вот так у нас все было и так я вспоминаю нашу жизнь до. Во всей этой будничной суете как-то я не сразу начала замечать, что сил все меньше. Хотя я всегда была активной и шустрой, занималась атлетикой в университете. Начала чаще болеть, усталость не проходила даже после отдыха, все валилось из рук. Помню, как садилась с Димой заниматься — я учила его читать и писать — открываю тетрадку, держу ручку, а сил нет. Не могу долго сидеть, не могу сосредоточиться. Погулять с ним — уже усилие. Иногда даже встать с кровати было тяжело. А жизнь вокруг не останавливается: работа, дом, ребенок — все требует внимания.

Я сдала анализы, и показатели оказались критически низкими. Меня экстренно госпитализировали. После обследований врачи поставили диагноз — миелодиспластический синдром.

Это предраковое состояние, заболевание крови, при котором костный мозг перестает нормально вырабатывать клетки крови. Из-за этого падают тромбоциты, лейкоциты и гемоглобин — организм становится беззащитным перед инфекциями, любое кровотечение может быть опасным, а синдром может стать раком крови. 

Как тяжело было это принять. Родные были в шоке, но все поддерживали, как могли. Я только просила их не плакать — потому что самой было непросто справляться со страхом. Как вся привычная жизнь изменилась в один день, когда врач произнес диагноз? Но я быстро взяла себя в руки. От болезни уже не убежишь.

Сейчас я в больнице. У меня практически нет иммунитета, поэтому домой не отпускают. 

Я все равно готовлю сына к школе. Выбираю ему костюм, переписываюсь с другими родителями, обсуждаем, что и как пройдет на выпускном в садике.

Очень хочется встретиться с близкими не в больнице, а как раньше. Снова укладывать Диму спать, погулять всей семьей в парк, покататься на аттракционах — без этих стен, без капельниц, без ограничений.

Пока все это нельзя, звоню мужу и сыну по телефону, спрашиваю, как у них прошел день, что Дима делал в садике, что они там читали. Слышу его голос в трубке, и так хочется его обнять. Не могу даже представить, как он скучает по маме. 

Наверное, как и другие родители, больше всего мечтаю увидеть, как он вырастет. Увидеть, как он пойдет в первый класс и закончит школу, как найдет друзей и встретит первую любовь. Я хочу быть с ним в самые важные моменты его жизни. И чтобы он знал — мама всегда рядом.

Но мама пока в больнице. Лежу под капельницами, все руки — в синяках от уколов. Сейчас мне необходимо лечение. Врачи назначили препарат «Азацитидин. Он «перепрограммирует» патологические клетки, помогает остановить развитие заболевания и дает шанс на дальнейшее лечение, чтобы потом можно было провести трансплантацию костного мозга. Но это дорогостоящий препарат, и нашей семье не справиться с такими расходами.

Моя жизнь навсегда изменилась, да. Но я очень хочу справиться с болезнью — ради себя, своих родных и ради сына.

Спасибо всем, кто захочет мне помочь пройти этот путь и вернуться домой. Там меня очень-очень ждут.